ЧИТАТЕЛЬ СКВОЗЬ ГОДА: Как менялись книжные предпочтения с 1999 по 2026 год

В этом году OZ исполняется 27 лет! За прошедшие годы в книжном мире произошло столько всего: менялись имена, тренды, обложки и даже форматы чтения! Какие книги считаются знаковыми для разных эпох? Какие писатели помогали сформировать нам литературные вкусы? Вместе с OZ.by мы попробовали детально разобраться в том, что именно происходило в литературной индустрии с самого начала 90-х.

СЛОЖНЫЕ 90-Е И КНИЖНЫЙ ДЕФИЦИТ 

Советская эпоха с ее книжным дефицитом сформировала у читателя огромный отложенный спрос. До сих пор ходят легенды о том, какой роскошью в тот период были книги: их доставали по блату и обменивали на макулатуру, переводная и жанровая литература были на вес золота. Ответить на вопрос, как выглядел читатель 90-х, практически невозможно: времена были настолько скудными на литературу, что читали, что придется. Например, в 90-е годы существовало всего четыре переведенных на русский язык романа Агаты Кристи, а книжный рынок был заполнен беллетристикой по мотивам телевизионных сериалов наподобие “Возвращение в Эдем” или “Богатые тоже плачут”, которая в рейтинге продаж книжного магазина “Москва” в 1991 году занимала первые строчки.

Неудивительно, что начавшаяся наконец литературная оттепель вызвала такой огромный отклик и жадность до книг любого жанра ‒ от Дарьи Донцовой до Виктора Пелевина.

Итак, что же мы читали все эти годы? 

1999 ‒ 2005: ДЕТЕКТИВ, ГЛАМУР И ПСЕВДОИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОСТЬ

Книжная сфера потихоньку начинает оживать, однако изоляция от общемирового рынка все еще очень ощутима: переводы мировых бестселлеров добираются до нас не сказать, чтобы часто, да и с большим опозданием, лидируют пока российские авторы. Зато читатель получает наконец долгожданную жанровую литературу! По странам СНГ гремят детективы ‒ “обычные”, исторические, ироничные: Маринина, Дашкова, Донцова. Это книги в мягких обложках, которые стоят недорого и выходят очень быстро ‒ своего рода Netflix того времени. И если сегодня имя Дарьи Донцовой стало чуть ли не нарицательным в контексте разговоров о литературе не самого высокого качества, то на тот момент это правда было хорошо ‒ свежо, смешно и даже вполне себе интригующе. Благодаря громким экранизациям “Дозоров” Сергея Лукьяненко читатель узнает, что качественной может быть и русскоязычная городская фантастика.  

Как целое явление интеллектуального постмодернизма и русский ответ Чаку Паланику в литературный мир врывается Виктор Пелевин, который впоследствие окажет огромное влияние на формирование современной российской литературы в целом и отдельных писателей в частности. В нише переводной литературы главной звездой становится Дэн Браун с его “Кодом да Винчи”, а также писатели с претензией на интеллектуальность ‒ Паоло Коэльо и Харуки Мураками, которые стремительно становятся литературным мейнстримом и читать которых модно. 

Громкое литературное событие ‒ роман Оксаны Робски “Casual”, приоткрывающий изнанку жизни элиты и рублевских жен. Вслед за ним становится популярной целая череда книг в жанре чиклит ‒ как принято называть легкую женскую литературу о красивой жизни. Вслед за популярностью российского гламурного чтения становится актуален и переводной чиклит: “Дневники шопоголика” Софи Кинселлы и, конечно же, “Дьявол носит Прада” Лорен Вайсбергер ‒ тот редкий случай, когда из, мягко говоря, очень слабой книги получилась отличная экранизация! Чуть позже жанр дополнится и мужским глянцем ‒ в лице Сергея Минаева с его знаменитым “Духless”.

В 2005 на русском языке выходит культовая японская антиутопия “Королевская битва” Косюна Таками, которая сегодня считается прородительницей тренда на жесткие подростковые антиутопии в жанре “игр на выживание” ‒ тех же “Голодных игр” и “Игры в кальмара”. 

В мире постепенно начинается Гаррипоттериана, которая и по сей день считается одним из главных феноменов, перевернувшим литературный мир и сформировавшим культурный код целых поколений. Гарри Поттер возвращает интерес к чтению у детей и подростков. 

2006 ‒ 2012: YOUNG ADULT, ВАМПИРЫ И СКАНДИНАВЫ

Русскоязычное литературное пространство начинает постепенно синхронизироваться с мировым книжным рынком. Этот период славится расцветом вампирских саг и антиутопий: в топы продаж врываются “Сумерки” Стефани Майер и “Голодные игры” Сьюзен Коллинз. 

Небывалую популярность приобретает книга “Девушка с татуировкой дракона” Стига Ларссона, которая совершает настоящую революцию: на смену гламурным красоткам в золотых клетках приходит Лисбет Саландер ‒ сильная героиня, способная дать отпор жестокому патриархальному миру. Именно после трилогии Ларссона начинается мода на скандинавский нуар. Мрачные атмосферные триллеры выходят целыми сериями, объединенными одним сквозным героем. В первую очередь, это, конечно же, ставший уже культовым цикл Ю Несбё о харизматичном Харри Холе. Чуть позже к нему присоединяются Ларс Кеплер, Камилла Лэкберг, Самюэль Бьорк, Микаэль Юрт и Ханс Русенфельдт.

В противовес сказочным историям о рублевских женах начинает развиваться мрачная российская социалка. В 2009 году в шорт-листы крупнейших российских литературных премий попадает книга Романа Сенчина “Елтышевы” ‒ тяжелая проза о жизни в деревне, которая правдой без прикрас просто бьет наотмашь. После успешной экранизации с Хабенским все начинают читать вышедший чуть раньше “Географ глобус пропил” Алексея Иванова.

В 2012 году литературный мир получает шок-эффект от непривычно откровенного романа “50 оттенков серого” Э. Л. Джеймс.

2013 ‒ 2019: ТОЛСТЫЕ РОМАНЫ, САМОРАЗВИТИЕ И НУАР

Русскоязычное пространство еще больше синхронизируется с мировым книжным рынком. Невероятный успех “Щегла” Донны Тартт показал, что у читателя есть запрос на качественную, серьезную прозу и что люди готовы читать толстые романы на 800 страниц.

Очередную революцию в литературном мире совершает Гиллиан Флинн с романом “Исчезнувшая”, после которого начинается бум на психологические детективы и так называемые Domestic триллеры ‒ этакий “семейный нуар”, исследующий темные стороны брака и препарирующий домашнее насилие. На первый план выходят сильные женские персонажи, которые могут играть с мужчинами в кошки-мышки. Успехом пользуются “Девушка в поезде” Полы Хокинс, а позже ‒ “Последняя миссис Пэрриш” Лив Константин.

Появляется так называемая “высокая” российская проза ‒ в лидеры продаж врывается Евгений Водолазкин. Начинается вторая волна янг-эдалта, ознаменованая романом Джона Грина “Виноваты звезды” и книгами Ли Бардуго. 

Этот период считается эпохой расцвета книг по саморазвитию, популярной психологии и науч-попа. “Тонкое искусство пофигизма”, “Sapiens” Юваль Ной Харари и книги Михаила Лабковского становятся модным маркером интеллектуала.

В ответ на жесткий скандинавский нуар приходит запрос на комфортное чтение, появляется так называемая фил-гуд литература, лицом которой становится Фредрик Бакман.

Отдельно можно отметить мультиформатность: книги начали выходить одновременно и в бумаге, и в цифре, и в аудио, появляется формат аудиосериалов.

2020 ‒ 2024: АЗИЯ, ЛОКАЛЬНОСТЬ И ЭФФЕКТ “ТИК ТОК”

Пандемия и геополитические потрясения меняют ландшафт книжного рынка ‒ у читателя появляется запрос на внутренний баланс. И именно в это время очень кстати выходит “К себе нежно” Ольги Примаченко, тираж этой книги на сегодняшний день уже перевалил за миллион экземпляров.

После 2022 года с российского книжного рынка уходит значительная часть западных правообладателей: исчезают такие гиганты как Стивен Кинг, Джоан Роулинг, Ю Несбё, Кейт Аткинсон, Ларс Кеплер. Издатели вынужденно обращают свой взгляд в сторону Азии и отечественных авторов, благодаря чему отмечается небывалый взлет азиатской литературы и того, что сегодня принято называть “русреал”. И, кстати, именно “русреал” постепенно создает новый тренд ‒ тренд на локальность: множатся романы с местом действия в российской провинции, издательства объявляют опен-коллы из серии “Место действия ‒ Новосибирск” или “Провинциальный детектив”. 

Еще один любопытный тренд этого времени ‒ мультижанровость. Границы жанров окончательно размываются: одна книга может совмещать в себе и детектив, и социальную драму, и историю взросления ‒ как например в романе Аси Демишкевич “Под рекой” или у Виктора Дашкевича, который своем “Графе Аверина” сочетает и ретродетектив, и альтернативную историю, и городское фэнтези.Ярко выделяется тренд на 90-е и 2000-е, вызванный во многом успехом сериалов “Слово пацана”, “Дети перемен”, “Лихие”, которые способствовали романтизации той эпохи и формированию ностальгии.

Отличная иллюстрация ‒ роман Андрея Подшибякина “Последний день лета”, который можно назвать миксом “Слова пацана” и кинговского “Оно”, где дети борются с внезапно проснувшимся злом в Ростове-на-Дону 1993 года. 

Нельзя не отметить взлет любовных романов и романтического фэнтези ‒ в топах продаж Анна Джейн, Ребекка Ярос, Лия Арден.

Важнейший маркер эпохи ‒ Book Tok и книжные телеграмм каналы: приходит новая реальность, где тренды диктуют алгоритмы коротких видео и молодежная культура. 

2025 ‒ 2026: ЭСКАПИЗМ, КЛАССИКА, КНИГА КАК АРТ-ОБЪЕКТ

После пандемии заметно проседает рынок литературы нон-фикшн. Эпидемия коронавируса и другие глобальные потрясения как будто показали, что никакая литература в стиле “помоги-себе-сам” не способна ни защитить нас от внешнего мира, ни научить, ни тем более спасти. Тогда как художественная литература может хотя бы немного утешить и спрятать в воображаемом домике, что во многом объясняет популярность фэнтези с их вымышленными мирами и терапевтичных романов об уютных магазинчиках и магических прачечных, стирающих печали.

Продолжается тренд на переиздание классической литературы в необычном молодежном оформлении, что подстегивает интерес к чтению более юной аудитории.

Подогревают этот интерес, к слову, и громкие экранизации ‒ как например в случае с “Грозовым перевалом” Эмили Бронте. 

По-прежнему популярны любовные романы, в топах держится такой поджанр как спортивная романтика: например, романы Лиз Томфорд.

Много говорят о концепции “Книга как арт-объект”: издания становятся все более дорогими, на первый план выходит эстетика и красивый визуал. Активно выпускаются подарочные издания ‒ с цветными обрезами, с тиснением фольгой, с суперобложками и красочными иллюстрациями. Они созданы не столько, чтобы читать, а, скорее, с целью обладать роскошной вещью, поставить ее на полку, собирать коллекцию. 

Пока еще не сдает позиций азиатская литература: невероятные цифры продаж показывает роман “Если все кошки в мире исчезнут” Гэнки Кавамура. Однако на пятки японскому писателю наступает Наталья Реньжина с ее романом “Бабушка сказала сидеть тихо” ‒ и вот этому тренду на “свое” сейчас пророчат взлет, так как читатель ищет родные и понятные локации и культурные коды.

Не случайно именно в этот период у нас начинается волна популярности таких сборников рассказов белорусских авторов как “(Не)чистый Минск” и “(Не)зримая Беларусь” ‒ долгие годы акцентности на зарубежной литературе сформировали потребность в историях с родным колоритом, с местом действия в Беларуси. 

Посмотрим, что будет дальше!

Редакция Relax.by благодарит OZ.by за предоставленный материал.