3d 6 arrow-left arrow-right arrow attach attention balloon-active balloon-hover balloon booking car chain close-thin close contacts-fail contacts-success credit-cart edit ellipsis email exit eye-open facebook full-screen google_oauth instagram list-alt login mailru mobile-phone more odnoklassniki phone point settings skype twitter viber vkontakte yandex_oauth
a a a a a a a

Дима Билан: «На сцене я живу»

26 августа 2011 383 2

Диме Билану можно смело присуждать звание самого медийного артиста российского шоу-бизнеса. Его имя не дает покоя акулам пера: те то и дело пытаются раскопать очередную сенсацию. Ему приписывали романы с «подругой» агента 007, женили на известной модели, а теперь с первых полос не слетает новость: у Билана очередная любовь с обычной девушкой, страховым агентом. Во время «Славянского базара» в Витебске журналисты relax.by добрались до артиста и поговорили с ним обо всем начистоту.

― Самопиар? Вы сами рассудите, зачем мне придумывать что-то о себе? Подобные домыслы возникают вокруг каких-нибудь творческих сотрудничеств, просто кому-то надо из этого обязательно сделать «историю». Например, с Оксаной Григорьевой, которая приезжала как-то в гости. Это был исключительно музыкальный альянс! Мы сошлись на фоне музыки, сделали мероприятие, которое получилось довольно душевным. После этого в прессе очень много всяко-разного начали писать, склонять, предполагать. Но это уже фантазия у людей включилась ― ради бога, пусть включается, каждому нужно продавать себя.

― Сколько смотрю, как вы выступаете, даюсь диву, откуда столько энергии?


― Это ― просто… (задумывается, долго подбирает слова ― прим.) …заряд, это ― просто желание, это ― невозможность быть другим на сцене, потому что я такой. Мне нравится то, чем я занимаюсь.

― Но не всегда же вам хочется выходить на сцену, вы же человек, не робот.


― Зачастую, буквально час, может быть, я могу пребывать в состоянии усталости. Но быстро понимаю: как прекрасно, что никакой концерт не отменили, слава богу, что я нахожусь сейчас здесь. Это какое-то неописуемое ощущение. Я на сцене перестаю думать, я на сцене просто живу. В жизни мне приходится находиться в постоянных думах, а это не всегда приятно. Знаете, для меня быть на сцене ― как исцеление, это прекрасный полет. Конечно, я понимаю, что подобными фразами приучаю читателей думать так всегда обо мне, конечно же, я устаю! Но все равно это удовольствие. Что тут рассказывать.

― А вы когда-нибудь взвешивались после концерта, чтобы иметь представление, сколько вы теряете килограммов?

― Да я и так знаю: по два, по три. Концерты идут чередой, не всегда есть весы в номере, поэтому не получается точно зафиксировать. Моя норма ― 77-78 кг при росте 182,5 см.

― Вам, наверное, и спортом-то ни к чему заниматься при таких нагрузках?

― Видимо, да. Когда спрашивают «Вы занимаетесь спортом?», я говорю: основной спорт ― это сцена. Но в жизни я очень активный человек.

― Моя коллега отметила, что у вас очень хорошая подтанцовка…

― Не подтанцовка, танцоры! А то все обижаются.

― Да вы и сами здорово двигаетесь, зачем они вам?

― Я считаю, они очень интересные, молодые, креативные. Им гораздо меньше лет, чем мне. Мне всегда интересно знакомиться с новыми людьми, смотреть, как работают они, вдохновляться, обмениваться опытом.

― На сцене вы человек-оркестр, а в жизни у вас есть место обычным человеческим эмоциям?
 
― У меня нет каких-либо противоречий. Я не вечно веселюсь и радуюсь. По правде, чем выше удовольствие от концерта и эйфория от него, тем более плохо мне на следующий день, это пропорционально. Неизвестно, почему. Энергия уходит? Понятно. Есть неощутимые вещи, которые нельзя потрогать. Когда речь заходит о том, почему тебе сейчас плохо, не знаю, не можешь установить причину. Вроде все хорошо должно быть… Повторяюсь, давно подметил, если тебе очень хорошо на концерте, ты летаешь, то потом на столько же пропорционально будет плохо. Поэтому выходить из этого штопора концертов очень не хочется. Не хочется оставаться наедине…
 
― Так чем же вы подпитываетесь, откуда черпаете энергию? Вы вампир?

― Мне нравится наблюдать, смотреть на разных интересных людей. Недавно познакомился с молодыми режиссерами, которые снимают интересное кино. У меня даже возникла идея с ними поработать и снять какую-то историю. Они заинтересованы, и я тоже. Мне было бы очень интересно сделать что-то не только для того, чтобы продлевать свою глянцевую историю, но и сделать андеграунд для души.

― Как-то по ТВ транслировали, как вы получали очередную награду как лучший артист, говорили о том, что вы уже обладатель всех призов, каких только можно. А что же дальше?

― Дальше? Вы меня по ложному пути-то не пустите. У меня есть четкое видение, что будет дальше. Дальше ― продолжу работать просто в удовольствие. Ведь самое главное ― это не награды. Самое главное ― движение человека вперед. Планок очень много ― самых больших, высоких, разных. Я очень хорошо знаю, что происходит на следующий день после этих наград, что происходит до, как ты это психологически переживаешь, что ты испытываешь в тот момент. Так вот, самое главное для меня ― находиться в удовольствии, которое никакой наградой не оправдаешь. Дальше буду делать приятные и интересные вещи для самого же себя, в принципе продолжать то, что делал, но в других измерениях.

― А вам никогда не снился кошмар, что однажды выйдете на сцену, а в зале ― пустота?

― Вы знаете, у меня были подобные вещи. Давно. Я знаю, что такое начинать с двух-трех, десяти человек. Знаю психологическую сторону этого. Но давайте не будем развивать эту тему, дабы не привлекать к себе плохую энергию.

― Хорошо. Скажите, Дима, в самом начале пути вы так и представляли себе известность, свою профессию?

― Ни хрена не так я себе это представлял (смеется). По-другому, но сейчас уже трудно вспомнить. Лучше или хуже? В какой-то степени все-таки чуть более благородная, правдивая, честная профессия казалась, добродушная. В данный момент понимаешь ― ставки высоки, поэтому здесь есть место всему.

― Вас можно назвать заложником славы?

― Мне никогда не приходилось выдумывать какой-то имидж, который бы диктовал мне определенное поведение, с которым было бы трудно потом расстаться, надевать какие-то маски. Как Мерлин Мэнсон, например.

― Спрошу иначе: вы, как известный человек, наверняка не можете позволить себе многое, что доступно обычным людям.

― Почему? Недавно я ездил в метро.

― Каково это ― быть известным?

― А каково себя чувствовать журналистом?

― Здорово!


― Ну, понимаете, то же самое. Я чувствую себя собой, я занимаюсь тем, чем занимался всю свою жизнь, поэтому мне совершенно комфортно в этом состоянии. Может, мне некомфортно по некоторым другим причинам, но это другое дело. У меня есть свои принципы. Я не люблю сплетни, понимаю, что это некая необходимость, к которой прибегает достаточная доля артистов, дабы держаться на плаву. Я понимаю, что я добиваюсь какой-то популярности, но никогда не опущусь до сплетен, интриг, чтобы концерт другого артиста отменили, а вместо него выступал я. Мне это чуждо! Есть вещи, которые являются основой моего внутреннего фундамента, позволяющего мне жить и не распадаться на атомы, сумасшедшие атомы. Есть некие невозможности, о которых мы говорили выше. Да, мне бы хотелось пройти в толпе по Питеру в момент «Алых парусов». Но я понимаю, что мне гораздо приятней выйти на сцену. Я себе позволяю эти человеческие вещи, может, не всегда в России, где-то за рубежом, но я могу посидеть на тротуаре и съесть пирожок, купленный в какой-то вагонетке.

Бартенев предпочитает «девочек сверху» «У нашей группы есть свой зритель в любом городе и в любой стране»