3d 6 arrow-left arrow-right arrow attach attention balloon-active balloon-hover balloon booking car chain close-thin close contacts-fail contacts-success credit-cart edit ellipsis email exit eye-open facebook full-screen google_oauth instagram list-alt login mailru mobile-phone more odnoklassniki phone point settings skype twitter viber vkontakte yandex_oauth
a a a a a a a

Созидательный протест

6 июня 2014 2319 1

Израильский рэпер Subliminal из тех, кто переворачивает культуру хип-хопа с ног на голову. Вместо антисистемных пассажей Subliminal делает упор на патриотическую лирику и ратует в своих песнях за семейные ценности. Добившись статуса культового исполнителя в Израиле, он выпускает англоязычный альбом и стремится покорять новые пространства. Relax.by не смог упустить такую фигуру, поэтому решил расспросить о том, как все начиналось, почему радикализм таит зло и каково это быть культовым человеком в небольшой стране, где каждый узнает тебя на улице любого города.

— Самый первый вопрос, как всегда, самый банальный. Почему вашим средством самовыражения стал именно рэп и хип-хоп культура?
— Звучит банально, но это не я выбрал хип-хоп, а он выбрал меня. А вообще, трудно сказать, что на меня повлияло в тот момент. Потому что когда я этим всем начал увлекаться в очень юном возрасте, в Израиле не было даже MTV. Но, тем не менее, хип-хоп был тем, что меня вдохновляло. Кроме этого, хип-хоп в каком-то смысле является уникальным инструментом для передачи смыслов. Если тебе есть, что сказать — то прямая дорогу к рэпу заказана. А нам, израильтянам, есть что сказать миру. С другой стороны, мои сильные стороны заключаются в выражении чувств и эмоций. Собственно, хип-хоп позволяет все это совмещать и получать на выходе цельную композицию.

— Расскажите про Израиль вашего детства, в котором вы жили и которым были вдохновлены. Какая это была страна на заре вашей юности?
— Наверное, начну со своих родителей. Они приехали в эту страну совсем молодыми. На тот момент страна представляла собой песчаную пустыню. Или сад, который ещё не расцвел. А потом следовали годы упорного труда, чтобы чего-то добиться. Вообще, мой отец был одним их тех людей, которые на первом официальном корабле прибыли в только что провозглашенный Израиль. Корабль, кстати, назывался «Независимость», а на календаре был 1948 год. Поэтому моя история и история моей семьи — это история моей страны. Мой отец репатриировался в Израиль из Туниса. Мама из Ирана. Они жили во временных лагерях и много работали, чтобы создать действительно настоящую страну. Так вот, я это говорю к тому, что любовь к работе и к труду у меня с самого раннего детства, потому что всем нам нужно было очень много работать. А еще моя мама, которая раньше жила в Иране, привила мне любовь к музыке. Каждое торжество в нашем доме сопровождалось песнями и мелодиями. Вот в такой домашней атмосфере я вырос патриотом, который по сей день занимается музыкой. 


— Как бы это ни парадоксально звучало, но ваше хип-хоп становление — это в первую очередь заслуга родителей?

— Однозначно да. Часть моей ДНК.

— Я помню, как зарождалось хип-хоп движение на нашем постсоветском пространстве. Конкретно — в Прибалтике 90-х. Тогда рэп-культура была ответом маргинальному фашизму, который после крушения коммунистической идеологии был невероятно популярным. Можете ли вы сказать, в чем ваш патриотический протест, ведь эта культура подразумевает именно протест…
— Да, моя музыка — это действительно протест. Но это положительный протест! Дело в том, что я вырос в том поколении, которое в какой-то момент потеряло само себя и запуталось. Произошла подмена ценностей, когда негативные постулаты стали восприниматься позитивно. Было немодно быть патриотом и восхищаться своей страной. Вместо гордости за страну — значок анархии и наркотики. Как вы уже поняли из нашей беседы, это мне не подходило. Я мог бы быть обывателем и отмалчиваться, но путь мой оказался другим. Так что моя цель — вернуть это потерянное поколение и попытаться рассказать, какую красивую страну мы создали из ничего. Звучит глупо, но быть хорошим — это хорошо. Верить в то, что делаешь, тоже хорошо. В этом мое отличие от антисистемного американского хип-хопа.

— Можно сказать, что вы перевернули хип-хоп с ног на голову?
— Именно так. Объяснить молодежи, что надо двигаться к созиданию, а не разрушать систему ценностей. Насилие никогда не станет для меня поводом для восхищения. В этом-то и отличие израильского хип-хопа. То, что мы делаем, не подстрекает к насилию, а воспитывает в человеке человека.

— Один из моих любимых фильмов — израильский «Самострел» Илана Мошинзона. В нем речь идет про мальчишек Тель-Авива 50-х, для которых дворовые войны стали нечем большим, нежели обыкновенные детские разборки. Все это на фоне первых войн за независимость, среди которых эти дети росли. Как война влияет на вас? Удается ли от этого абстрагироваться или, наоборот, открыто об этом говорить?
— В своих песнях я в меньшей степени затрагиваю тему войны. Но то, на чем я всегда делаю акцент — это на необходимости защищать свою страну. Именно защищать. Мы обязаны защищать самих себя. Когда я был подростком, в Израиле были популярны идеи пацифизма. Пацифизм был оружием у музыкальных групп, да и просто у обывателей. Мне кажется, это была очень наивная эпоха. К сожалению, в той ситуации, в которой мы живем, нельзя абстрагироваться от этой темы. Поэтому я всегда говорю, что нужно быть сильными и уметь постоять за самих себя. Все мы стране отдаем долг родине — парни служат три года, девушки два, поэтому не затронуть эту тему нельзя.
  

1 /


— У каждой страны есть свои герои, как и у каждого человека есть некие герои, которым он восхищается. Ваши герои — кто они?

— Мои герои — это персонажи из моего детства. Кроме конкретных персонажей, это все те люди, с которыми мы жили и работали бок о бок. Вы понимаете, что наше государство молодое, а поэтому жизнь каждого такого человека — это как отдельная эпоха и отдельная ветвь. Ариель Шарон, Шимон Перес, Ицах Рабин — каждый из них — это уже легенда. В моем поколении что-то уже произошло. Что конкретно — я сказать не могу. Вдруг мы начали делать из того, что нам дорого и ценно, какие-то реалити-шоу. Помню, что когда были взяты в плен солдаты, по телевизору в передаче говорили: “Сейчас мы перейдем к рекламе, а потом увидим — выйдут ли они из джипа живыми”. Полный абсурд. Одна из моих песен называется “Поднять глаза, но к кому?”. В ней я задаюсь вопросом: где же наши герои? Мы их не видим. Политики — это не герои, в них толку мало и подражать им не следует. В обществе произошли перемены. Эта культура “реалити” все делает ради популярности того, что поверхностно. Она не делает акцент на том, что важно. Я с уверенностью заявляю, что у нас есть масса талантливейших музыкантов, но почему-то их не продвигают. Или, например, быть хорошим спортсменом в Израиле. Даже если ты чемпион мира, в тебя не будут вкладывать деньги. Это очень грустно. И, как минимум, мы должны обращать на это внимание.

— Можно сказать, что такое положение дел негативно влияет на будущие поколения?
— Да. Детям нужны герои. И необязательно звезды шоу-бизнеса. Врачи, пожарные, полицейские… Но почему-то сегодня эти профессии лишены престижа. А вот плохих примеров просто уйма. Самый простой, когда мальчик говорит, что хочет быть гангстером, потому что это круто, потому что это деньги и так далее. В этом корень проблемы. Мне порой кажется, что я единственный исполнитель, который пытается хоть как-то обратить на это внимание.

— Возможно ли сопоставление вашей философии с критикой общества потребления?
— Мне действительно есть что сказать в адрес общества потребления, но это не популизм и не просто красивые фразы. Я бью точечно — частными примерами. Например, употребляю в своих песнях имя того самого корреспондента с ТВ, который устраивает наезды на приятных мне людей. Я не стесняюсь и не боюсь говорить о том, что, якобы работая на созидание, телевидение уничтожает созданных им же персонажей. Это неправильно. В работе с ребятами и молодежью мы должны давать понять, что рэпер может быть хорошим отцом и семьянином, а не наркоманом и пьяницей. Я сам отец двоих детей и очень люблю свою жену. Когда я говорю, что мне для счастья не нужны наркотики и оружие, это вызывает удивление. Дескать, в рэпе все должно быть иначе. Но мой пример говорит, что так должно быть. А иначе как мы вытащим ребят из социально неблагополучных районов? Только мечтами. И если с помощью песен мы породим в голове юноши мечту, то это будет большая победа. 


— В современной России сейчас невероятно популярен правый рэп. Представители этого течения зачастую призывают радикальными методами разбираться с наркоторговцами и преступниками. Как вы относитесь к проповедям радикализма?

— Радикализм и национализм — это не для меня. Даже мой псевдоним — Subliminal — подразумевает что-то, что исходит из недр. Если ты подойдешь к ребенку и скажешь, что наркотики — это плохо и не надо их употреблять, это до него не дойдет. У меня есть песня о ребенке, которого избивает дома отец, но который в школе торгует наркотиками, и вне семейной среды он вообще крутой. Единственное, что доставляет ему радость — это его маленький брат, которому он покупает игрушки за деньги, полученные от продажи наркотиков. По сюжету на героя нападают с ножом, он попадает в тюрьму, и в момент, когда его братик и мама приходят за ним, на него опять нападают, и из-за случайности страдает брат. Поэтому я против радикализма, так же, как и против наркотиков, потому что из-за него зачастую страдают те, кто ни в чем не виновен. 


— Лично для меня рэп — это поэзия. Не столько шоу, сколько действительно стихи из области реализма. Как пишутся ваши стихи для песен?

— Это, знаете, дело вдохновения. Или ситуации. Все тут на чувствах. Бывает, случится что-то с тобой — и все, душа сразу требует стихотворения. Помню, например, как я вместе со своей женой пошел в ночной клуб просто отдохнуть, но так как меня все всегда узнают, то все подходили здороваться, обниматься и фотографироваться. Получается, что вместо того чтобы быть со своей любимой, я постоянно куда-то удалялся. В один момент моя жена мне сказала: «Посмотри на меня и побудь со мной». В этот момент мы вместе пошли домой, и это вылилось в песню.  



— Сложно ли вообще жить и быть популярным в такой небольшой стране, как Израиль?

— Вообще, каждый день я благодарен Богу, что так есть. Признание для меня и любовь — это очень важно. Личной жизни это, конечно, мешает. Пойти в торговый центр или кино тяжеловато. Все тебя сразу узнают. Чем дальше ты отдаляешься от Тель-Авива, тем больше тебя узнают. Однажды я просто стоял на перекрестке вдали от Тель-Авива, и остановился автобус, из которого водитель кричал «Саблиминал!». В общем, из автобуса вышли люди, и мы все друг с другом фотографировались.

— Мы сейчас с вами находимся в Минске. В месте, где 100 лет назад евреи составляли большинство. Кроме прочего, в этом городе множество улиц названо в честь евреев. Отсюда Марк Шагал и Хаим Сутин. Ощущаете ли вы, что именно эти земли дали современному Израилю чуть ли не треть всего населения?
— Я знаю, что на этих землях когда-то еврейская жизнь бурлила, но на сегодняшний день, если честно, я этого не ощущаю. На улице вашего города я не вижу сильной и видной еврейской общины. А что вижу — так это вашу Беларусь. Прекрасная страна. 

Subliminal приехал в Беларусь по приглашению Израильского Культурного Центра в Минске. 


Текст: Андрей Диченко

J:морс выпускает сборник раритетов "Фотаздымкі 2003-2014 Бездомные животные запишут песню по технологии Майкла Джексона
Читайте также